04:34 21 Октября 2019
Прямой эфир
  • USD2.04
  • EUR2.27
  • 100 RUB3.19
Заключенные отправляют письма, архивное фото

Записки заключенного: заочная форма... отношений

© Sputnik / Александр Кондратюк
Общество
Получить короткую ссылку
Записки заключенного (52)
27144307

В новом материале цикла "Записки заключенного" автор рассказывает об отношениях зеков с "заочницами": о том, что видел сам, и о том, что наблюдали его знакомые. А если у кого-то сложилось по-другому – прекрасно!

Василий Винный, специально для Sputnik.

В ситуации, когда женское общество ограничивается лишь продавщицей в магазине, медсестрой и цензоршей, пытаешься использовать любую возможность пообщаться с противоположенным полом.

О, женщины!

Когда в нашей зоне шел глобальный ремонт столовой, малярными работами там занимались довольно страшные тетки, пара из которых были молоды. Так вот, у этих двух отбоя не было от мужиков, желавших хотя бы позаигрывать с ними. Точно так же зеки заигрывали в одном из белорусских СИЗО с девушками-охранниками, строили им глазки, отвешивали комплименты.

В зоне "голодные до женщин" заключенные, кем бы они ни были на свободе, становятся джентльменами. Как они в большинстве случаев отзываются о девушках между собой — писать не буду, потому что это довольно неприлично и неприятно.

Нехватка женского тепла, двуличность с женщинами и цинизм — главные факторы, определяющие отношение к "заочницам".

"Заохи", "заочницы" — девушки или женщины, познакомившиеся с зеком в интернете, по телефону или по переписке. Отношения, которые при этом начинаются, можно назвать заочными.

Немного любви в маленькой "хате"

Первый раз отношение зека к "заочнице" я увидел еще в СИЗО. В нашей "хате" (так называют камеру в следственном изоляторе) сидел мужик лет сорока пяти. Это был уже далеко не первый его срок. Мужик (назовем его Саша) давно выучил все тюремные уроки, и его ничего не могло удивить или заинтересовать — он все знал. Саша был мразью. Хотя и у него бывали проблески совести, но в основном все его поведение было замешано на трудно скрываемых эгоизме и жадности.

Саша, как опытный арестант, завел себе "заочницу" еще в СИЗО. Женщина была страшная до одури, и Саша это понимал. Когда он получал от нее очередную фотографию, то громко смеялся, говорил: "Мамочка родная!", показывал фото нам, потом рвал его и выкидывал. После этого он садился писать ответ о своей беспощадной любви к этой "заочнице".

По Сашиным рассказам, у него были молодая жена и дети (не знаю, говорил ли он правду; зекам, особенно тем, у которых уже несколько отсиженных сроков, верить нежелательно). Правда, получал он письма только от "заочницы", но вполне вероятно, что, пройдя суровую лагерную жизнь, Саша знал: чем меньше личного ты берешь в тюрьму, тем спокойнее сидишь.

На мое предположение, что такое отношение к "заочнице" несколько не комильфо, он ответил, что после отсидки, возможно, заедет к ней и отблагодарит.

А сказать "спасибо" было за что: кроме наполненных флюидами писем и хорошего настроения, "заоха" пересылала Саше деньги на "отоварку" (тюремный магазин). Это был несомненный плюс отношений, который Саша очень ценил…

"Строгачи-романтики"

Естественно, после зоны у меня осталось много знакомых, некоторые из которых очень даже приличные люди. Готовясь к этому материалу, чтобы избежать однобокого суждения, я расспросил их об отношении зеков к "заочницам".

Один из моих близких товарищей, очень талантливый художник, за свою неуемную энергию успел дважды побывать в зоне, получив относительно небольшие сроки. Второй раз он сидел на строгом режиме (там "мотают срок" люди, попавшие за решетку не впервой).

Я позвонил Художнику, чтобы выяснить его мнение о заочницах.

— О! На строгом режиме это вообще сплошные грязь и мрак! — сказал он мне. — Зеку от "заочницы" нужны три вещи: во-первых, ее полностью обнаженное фото — это хорошо; во-вторых, чтобы она присылала деньги, — это еще лучше, и, в-третьих, что было бы совсем великолепно, — чтобы "заочница" расписалась с зеком и периодически возила ему на свидания передачи и себя.

— Понимаешь, — продолжал Художник, — на строгом режиме, в отличие от той колонии, где мы с тобой сидели, практически у всех были мобильники. Зеки регистрировались на всех сайтах знакомств и в соцсетях и искали там себе девушек. На общем режиме круг поиска был ограничен несколькими газетами знакомств, половина объявлений в которых заканчивалась фразой: "из МЛС не беспокоить". В Интернете же возможности для заключенных были гораздо шире.

Как только после отбоя выключали свет, зеки доставали телефоны и по полночи разговаривали со своими подругами. Они переживали, что их девушки куда-то пошли на ночь, давали советы, просто страдали. В общем, чувства у них были искренние и неподдельные. В этом плане зеки умеют сами себе врать. Некоторые "гнали" (переживали, на тюремном сленге) очень сильно и всерьез. При этом они могли спокойно показывать друг другу переписку с "заочницами" и их обнаженные фото. Поначалу ночные бдения меня сильно раздражали, мало того что они мешали спать, становилось тошно от осознания всей этой лжи. Но потом я попривык, и эта ситуация начала меня веселить.

Один полуграмотный зек, уже несколько раз отсидевший, попросил написать письмо от его имени какой-то тетке. Ну, я и "наваял", что он врач, получивший срок за то, что совершил врачебную ошибку. Что у него с этой женщиной было дальше, не знаю. Но, думаю, все в порядке. Зеки могли понарассказывать такого, что женщины потом подолгу млели, а некоторые даже выходили за них замуж.

Ничего хорошего

— Ни одна подобная история ничем хорошим не закончилась, — весело говорит Художник. — У меня на "строгом" был знакомый, который сидел с завидным постоянством. Во время очередного срока он женился на "заочнице" и сделал ей ребенка. Освободился. И, естественно, у них ничего не получилось, они довольно быстро разругались и развелись. Снова сел. Опять познакомился по интернету с какой-то "заочницей", раза в полтора младше него. Женился. Освободился и развелся.

Этот мужик в зоне был типа сводни: помогал зекам регистрироваться на сайтах знакомств, поскольку все их знал досконально, не очень опытным рассказывал, чем привлечь девушек, — в общем, был очень нужным специалистом. Но этот хотя бы был безопасен.

А вот в соседнем отряде был мужик, получивший очередной срок за то, что после освобождения пытался прибить свою "заочницу", с которой познакомился во время прошлой отсидки.

Кого я не понимаю, так это женщин: ну вот на что ты надеешься и куда лезешь — видишь же, что зек! Тем более расписываться — в зоне, даже не пожив с человеком! Или они это делают от безысходности?.. — Художник задумчиво засопел в трубку, было слышно, что он действительно не понимает женщин. Заключенных понять легко, у них, кроме тоски по противоположному полу, была куча свободного времени, которое нужно как-то проводить.

— Из всех, кого я знал, — продолжил Художник, —  только у одного, кстати, очень толкового парня, получилось расписаться в зоне и сохранить нормальный брак после освобождения. Но здесь, возможно, сыграли роль два фактора: во-первых, он сам по себе был хорошим человеком, а во-вторых, они с будущей женой встречались еще до его посадки…

Поделись "заочницей" своей

Слушая истории Художника, я вспомнил, как еще в СИЗО видел образец первого письма к "заочнице", которое следовало написать, чтобы познакомиться с девушкой. Многие молодые первоходы (те, кто попал в МЛС впервые) перерисовывали (переписыванием я бы это не назвал) его себе в тетради. На мой взгляд, письмо было слабенькое, но людям, которые иногда не могли связать толком двух слов, оно прекрасно подходило. И, что немаловажно, написано было практически без ошибок.

В начале письма говорилось об общем товарище, который дал заключенному координаты для переписки. В зоне есть добрая традиция — просить друг у друга адрес какой-нибудь "заохи". И многие делятся данными знакомых девушек. В основном дают контакты тех, кого "не жалко" или кому хотят насолить. Бывало, что какой-нибудь девчонке писали сразу несколько зеков. А были случаи, когда такие девушки ухитрялись всем отвечать.

"Заочницами" периодически "делились". Видимо, это было связано с тем, что к общению с ними, как и к ним самим, всерьез не относились. А как можно всерьез относиться к чему-то абстрактному, чего никогда не "щупал" и вряд ли когда-нибудь "пощупаешь"? Конечно, не все зеки так поступали, но многие.

— А ты видел хотя бы одного зека, который бы серьезно относился к "заочнице"?— спросил я второго своего товарища, отсидевшего одиннадцать лет в разных зонах.

— Нет, — твердо ответил он. А потом задумчиво добавил: — Хотя, если счастье настоящее, то им стараются не делиться, поэтому, возможно, кто-то серьезно и относился, и у него даже что-то получилось, но он просто об этом не рассказывал…

Темы:
Записки заключенного (52)
Теги:
Беларусь

Главные темы

Орбита Sputnik