06:51 18 Февраля 2020
Прямой эфир
  • USD2.19
  • EUR2.38
  • 100 RUB3.47
Колумнисты
Получить короткую ссылку
152226

Главой правительства Егору Гайдару довелось быть в непростое для России время. Что можно сказать о личности этого человека и его месте в истории спустя 10 лет после его смерти? Размышляет колумнист Sputnik Максим Соколов.

В. О. Ключевский (применительно к Екатерине II, но в данном случае это не важно, важен сам подход) отмечал, что личность Екатерины уже принадлежит истории. То есть страсти улеглись, злободневность утрачена и возможно судить ее дела взвешенно, без гнева и пристрастия.

С Е. Т. Гайдаром, скончавшимся десять лет назад на 54-м году жизни, судить без гнева и пристрастия пока явно не получается. Пристрастия очень сильные, причем разнонаправленные.

Можно, конечно, сказать, что десять лет со дня смерти Гайдара и сто лет со дня смерти Екатерины II (историк писал о принадлежности к истории в 1896 году) – вещи разные. Времени слишком мало, чтобы все улеглось.

Отчасти это верно, но лишь отчасти. Та же Екатерина окончательно ушла в историю гораздо раньше – где-то к 30-м годам XIX века, а Сталин, например, никак не уйдет в историю, хотя с дня его смерти прошло 60 лет с лишним. И не только Сталин – см. испанские страсти по поводу генералиссимуса Франко. Историческая политика, ныне безраздельно господствующая во всем мире, не оставляет шансов рассуждать, как во времена Ключевского. Или даже летописца Пимена:

"Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу,
Своих царей великих поминают
За их труды, за славу, за добро –
А за грехи, за темные деянья
Спасителя смиренно умоляют".

О, если бы.

Митинг памяти Егора Гайдара в Санкт-Петербурге
© Sputnik / Алексей Даничев
Мнения о Егоре Гайдаре крайне противоречивые: насколько одни его проклинают, настолько же другие восхваляют

Гайдара одни похваляют, а другие проклинают за его деятельность в качестве и. о. председателя правительства России (ноябрь 1991 – декабрь 1992 года). Хотя он окончательно сошел с политической сцены гораздо позднее и часть нареканий относится и к последующим годам, но именно 1991-1992 годы и для хвалителей, и для хулителей являются главными при вынесении приговора.

Сейчас об этом мало кто помнит – дело забывчиво, а тело заплывчиво, – но государственное служение Гайдара началось при обстоятельствах уже катастрофических. Можно считать, что он отвел (хотя и дорогой ценой) Россию от пропасти, можно считать, что он туда ее окончательно столкнул, но в любом случае объективность требует признать, что сама изначальная диспозиция была ужасна. Товарные и валютные резервы государства на нуле, невозможен даже критический импорт, рубль ничего не стоит, система снабжения рухнула. Население запасается солью, крупой, картошкой – кто чем может. На дорогах таможни, препятствующие вывозу товара в другие области.

9 февраля 1992 года в Москве состоялись два крупных альтернативных митинга
© Sputnik / Владимир Вяткин
9 февраля 1992 года на Манежной площади в Москве состоялись два крупных альтернативных митинга против проводимых правительством Егора Гайдара экономических реформ

Это было еще до Гайдара, и, кстати, объясняет, почему не было тогда желающих занять пост главы правительства. Не было, потому что даже и невеликого ума люди понимали: на этом посту либо придется резать по живому (в рамках военного либерализма, как это, собственно, и случилось, или в рамках военного коммунизма – тоже не масло сливочное, да и где взять отряды вооруженных людей?), либо дальше идти ко дну, бессильно командуя кораблем, который уже не держится на плаву.

Все эти варианты не сулили возглавителю ничего хорошего, и выборы главы правительства оказались безальтернативными. Оппоненты появились позднее, когда уже немного отлегло.

Идея Гайдара заключалась в том, что любой ценой надо восстановить рубль и товарное обращение. Если это будет, остальное приложится. Был бы костяк – мясо нарастет.

В самом общем виде – не поспоришь. Дьявол оказался в деталях.

Если брать сторону чисто экономическую, стабилизация любой ценой означала смерть всех советских предприятий (а других не было) со сколь-нибудь длительным оборотным циклом – от высокотехнологичного тяжпрома до елочных игрушек.

Разумеется, в полной мере выдержать эту линию не удалось: то там, то сям началось отступление, "шаг вперед, два шага назад", но и этим частичным отступлением по доставшейся в наследство от СССР экономике как Мамай прошел. И, соответственно, по людям, жившим при этой экономике. Можно сколько угодно говорить, что те или иные предприятия и учреждения все равно были обречены, но тем, кто тогда лишился средств к пропитанию, от этого было не легче.

Но если говорить о Гайдаре как типе политического деятеля (хотя публичной политикой он явно тяготился), что важно в смысле оценки уроков его реформирования – что тут можно (если можно) взять на будущее? – то наиболее точной будет характеристика "пожарный для безнадежных ситуаций". А равно хирург для таковых же ситуаций.

Когда сравнивают реформы 1992 года с калечащей операцией в полевом лазарете – ржавой пилой и без наркоза, – в основном имеют в виду, как это может нравиться пациенту. Хотя бы даже речь шла об операции по жизненным показаниям (а похоже, что именно так), радости очень мало. Но зададимся и вопросом, как это может нравиться оператору.

В случае с Гайдаром есть задокументированные свидетельства того, что военно-полевой лазарет (в определенных кругах называемый "святыми 90-ми") ему совершенно не нравился и он не желал никому вновь исполнять роль оператора.

Во время перестройки, когда многие уже склонялись к решительному "Всю административно-командную систему мы разрушим до основанья, а затем", он до последнего исповедовал идеологию постепенных преобразований, надеясь избежать великих потрясений. Встал во главе правительства он тогда, когда надежды уже не было: власть и экономика коллапсировали на глазах.

После бури и натиска он вновь вернулся к постепеновству, рассматривая радикальное реформаторство как, может быть, необходимое и неизбежное средство в совсем уже безвыходных обстоятельствах, но при этом как такое средство, которого по возможности надо избегать. Ибо калечащая операция в антисанитарных условиях – она таковой и остается.

Можно как угодно оценивать личность Гайдара. Если когда-нибудь и возобладает мнение "Народ, таинственно спасаемый тобою, ругался над твоей священной лысиною", то это будет очень нескоро, если вообще будет. Но отделить его личность от сегодняшних радикальных реформаторов, по-прежнему предающихся невозможным мечтаниям, было бы уместно уже сейчас.

*Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Оригинал материала читайте на РИА Новости

Теги:
Егор Гайдар, реформы, Россия

Главные темы

Орбита Sputnik