Сорок лет тишины: репортаж из белорусской зоны отчуждения

После взрыва на ЧАЭС радиацию разнесло на тысячи километров. В день трагедии дул западный ветер, который принес радионуклиды на территории Беларуси, Украины и России.

На территории Беларуси сильно пострадали Гомельская и Могилевская области – радиация загрязнила 3,6 тысяч населенных пунктов, где проживали более двух миллионов человек. Из наиболее пострадавших районов выселили 137 тысяч человек, ликвидировали почти 500 деревень.

Часть из них находится на территории ПГРЭЗ. Заповедник был создан в 1988 году в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС, чтобы изучить воздействия радиации на экосистемы и предотвратить распространения радионуклидов.

Сегодня белорусская часть зоны отчуждения доступна для посещений и открыта для организованных туристических групп. Они пользуются популярностью круглый год, но накануне страшной даты особенно востребованы. Кроме того, в "зону" едут и некогда жители отселенных деревень. Для них – это возможность посетить родные места, встретится со своими односельчанами, которых раскидала жизнь.

Сельская дорога в зоне отчуждения

Sputnik посетил зону отчуждения, чтобы узнать, как она выглядит сейчас.

Всего на территории ПГРЭЗ находится 96 отселенных населенных пунктов, где до аварии проживало более 22 тысяч жителей. Большая часть деревень закрыта до сих пор, в некоторых местах радиационный фон превышает норму в тысячу раз.

Наш путь в зону отчуждения проходит через контрольно-пропускной пункт "Бабчин". Назван он в честь одноименной деревни. До аварии на ЧАЭС здесь проживало 728 жителей.

Ворота на КПП "Бабчин"

Сейчас в деревне расположен научно-административный корпус и здание музея Полесского государственного радиационно-экологического заповедника. На КПП у въезда в заповедник сотрудники проверяют документы, выдают пропуска (их надо делать заранее). Бегущая строка информирует о радиационном фоне – 0,45 мкЗв/ч (при норме для Беларуси до 0,20). Этот показатель будет сильно меняться во время нашей поездки.

На КПП постоянно производится замер радиационного фона

Заповедник – почти нетронутое людьми место. Лишь лесничие ведут свои работы: убирают поваленные ветром деревья, распахивают противопожарные полосы. То и дело виднеются цистерны с водой на случай, если произойдет возгорание.

Напоминание о хрупком балансе природы и человека

Наш путь лежит в Красноселье – самый дальний населенный пункт в заповеднике, доступный для посещения. Деревня имеет богатую историю и известна с XVIII века.

На момент трагедии на ЧАЭС там жило 244 человека или 110 семей. Переселили деревню лишь в мае 1986-го. Дозиметр показывает превышение в 3,5 раза – 0,7 мкЗв/ч.

Населенный пункт находится в живописном месте: кругом луга, вдали виднеется лес. В нескольких километрах когда-то была паромная переправа.

Деревня Красноселье в зоне отчуждения

Многие дома и постройки в деревне постепенно "растворяются" в природе и практически развалились.

Заброшенное подворье в деревне Красноселье

Держатся еще некоторые кирпичные дома. Возле одного из них аккуратно сложены дрова. Вероятно, их накололи еще в 1986-м. Теперь они лежат, как памятник хозяйственности.

Ржавая пила у входа в один из заброшенных домов

У входа в дом лежит ржавая пила "Дружба", в углу комнаты – ботинок и тазик, предметы быта. В соседнем помещении величественно возвышается добротная печь. Она не греет дом уже более 40 лет.

Печь в заброшенном доме в зоне отчуждения

Задерживаться в таких домах надолго не стоит, есть риск того, что может обвалиться крыша. С пожарной вышки открывается вид на деревню и саркофаг — напоминание о том, что трагедия произошла всего в каких-то 20 километрах.

Заведующий отделом экологии растительных комплексов ПГРЭЗ Дмитрий Гарбарук

Наш сопровождающий, заведующий отделом экологии растительных комплексов ПГРЭЗ Дмитрий Гарбарук, рассказывает, что экскурсии в ПГРЭЗ – это не развлечение, а напоминание людям.

"Чтобы они сами увидели, как важен этот хрупкий баланс между природой и человеком. Вот смотрите, прошло уже 40 лет, как дома разрушились. Там, где кровля провалилась – все, считай, считанные годы и нет здания. Со временем все строения будут разрушаться еще больше", – добавляет он.

"Оревичи" – некогда центр жизни

Едем дальше – в Оревичи. До трагедии на ЧАЭС здесь жили 557 человек. Деревня имела хорошую инфраструктуру: здесь работала средняя школа, детский ясли-сад, больница, аптека, магазин, столовая, клуб, библиотека и отделение почтовой связи.

Постройки в деревне Оревичи

Деревня довольно старая, первое упоминание датируется началом XVI века. На момент аварии это был центр совхоза "Оревичи". Населенный пункт находится на берегу реки Припять.

"Дюны здесь доходят до 20 метров. Река представляла для жителей наибольший интерес. Тут было большое сельское хозяйство, совхоз объединял ближайшие деревни – Красноселье, Гнездное и Хвощевку. Это был центр. Жизнь кипела, разводили крупный рогатый скот. Сейчас – тишина, только звери иногда заглядывают да туристические группы", – рассказывает Гарбарук.

Тишина в заповеднике, действительно, звенящая, ее прерывает только пение птиц. Возле Оревичской школы находится барельеф Ильича – "отца" Октябрьской революции. Удивительно, но за долгие годы даже побелка от памятника не отвалилась. Ленин по-прежнему смотрит на посетителей пронзительным взглядом.

Барельеф Ленина у школы в Оревичах

Трудно представить, но здесь когда-то кипела жизнь, проводились линейки, последние звонки, бегали ребятишки. Сейчас все поросло травой, из оконных глазниц школы виднеются советские плакаты и парты.

Здание школы в Оревичах

Зона отчуждения под охраной

Здесь наша группа встречает пограничный наряд, они проверяют заброшенные здания на наличие нарушителей. Со стороны это напоминает сюжет одной известной тематической видеоигры.

Пограничный наряд в зоне отчуждения

Парни с оружием досконально просматривают каждый угол. Проверяют документы и у нас. Как отмечает один из военнослужащих заставы "Хойники" Кирилл Павлющенко, это необходимые меры предосторожности, нелегалы в заповеднике периодически встречаются.

"Бывает, задерживаем. В основном – это нарушители пограничного режима, которые незаконно заходят на территорию ПГРЭЗ. Есть те, кто собирают рога диких животных, встречаются и незаконные туристы", – рассказывает он.

Экипировка у наряда тоже необычная – обязательно респиратор, индивидуальный дозиметр, который крепится прямо к "броне". "В конце каждого наряда на выезде из заповедника проходим дезактивацию, переодеваемся в новый комплект формы и едем на заставу", – делится Павлющенко.

Наряд продолжает проверять здания, а мы заходим в школу.

Брошенные игрушки и тетради

Вдоль стен стоят агитационные плакаты, один из них – "От значка ГТО к олимпийским медалям". Рядом на стенах отметились надписями посетители. Под ногами скрипят полусгнившие полы.

Один из классов в заброшенной школе

В одном из классов остались нетронутые учебники. Книга по белорусскому языку открыта на 77 странице. Тема – правописание приставок. На парте так и остались брошенные тетради. Чернила выцвели, разобрать написанное с трудом, но можно.

Учебник по белорусскому языку в заброшенной школе

На дальней парте кто-то читал "Бессмертное имя" – рассказы о Владимире Ильиче Ленине. По всей школе валяются детские игрушки, упаковки от пластилина, тетради. Странный штрих – противогазы на стенах, оставленные, видимо, после того, как жители покинули свои родные места. Они здесь не для атмосферы, а напоминание о радиационном облаке, которое накрыло деревню.

Книга рассказов о Ленине на парте

Возле школы Дмитрий Гарбарук демонстрирует дозиметр. Он показывает 0,1 мкЗв/ч. Уже в нескольких метрах доза вырастает до 16,1 мкЗв/ч (превышение нормы в 80 раз).

Измерение уровня радиации

"Здесь, видимо, мыли одежду, в которой разбирали завалы, и воду прибило к бордюру. Теперь здесь такое пятно", – рассказывает он.

Ступать в него не стоит, но без дозиметра увидеть радиацию невозможно. Страшно представить, какую дозу облучения получили жители деревень в день аварии на ЧАЭС. До сих пор в ПГРЭЗ есть места, где дозиметр показывает более 200 мкЗв/ч – превышение в тысячу раз. Вход для туристов туда закрыт, ненадолго их посещают лишь работники заповедника при соблюдении строгих правил.

Открытки из прошлой жизни

Некоторые дома в Оревичах неплохо сохранились, но сильно поросли деревьями, создав живую изгородь. Пробиться через нее – задача не из легких. Вот, береза растет прямо из бетонного крыльца, практически врезаясь в крышу.

Природа забирает то, что когда-то было создано человеком

Пройти в дом можно по тонкой доске, пол здесь частично обрушился. На столе лежит газета "Сельская жизнь" от 23 апреля 1986 года. На столе – поздравительные письма, адресованные Лидии Кондратьевне. "Желаем Вам крепкого здоровья, счастья и всего самого хорошего", – говорится в одной из многих открыток.

Заросший травой мотоцикл

Мотоцикл, поглощенный травой, – символ того, как быстро вещи возвращаются природе. Рядом гараж с раритетным граффити – небольшим факелом, нарисованным будто бы вчера.

Граффити на заброшенном гараже

Находки в больнице

Еще одно место – сельская больница. Крыша большого здания местами провалилась, на полу разбросаны карточки пациентов. Вот кабинет дантиста с остатками от кресла. Здесь, судя по всему, принимал гинеколог, рядом – комната матери и дитя.

Гинекологическое кресло в заброшенной больнице

Сохранились бумаги тех, кто проходил флюорографию. В списке значится и долгожитель Бельченко (1898 года рождения). Интересно, но даже спустя стольких лет после того, как из больницы ушли люди, здесь сохраняется запах лекарств. Он буквально въелся в здание. Раньше его ощущали посетители, теперь – лишь редкие туристы.

Деревья растут на крыше

Следующая точка в нашем маршруте – одна из крупнейших деревень в зоне отчуждения – Погонное. Здесь раньше жили свыше тысячи человек.

В населенном пункте располагалась администрация местного совхоза "Победа социализма", работала молочно-товарная ферма, хлебозавод, Дом культуры, школа, почта, столовая, магазины, больница. Интересно, но вот сельского совета в таком крупном населенном пункте не построили. Зато был огромный клуб.

Клуб в деревне Погонное

Он порос деревьями, одно из них пробивается прямо через крышу. "Через пару лет рухнет, как бы крышу не повредил", – говорит Гарбарук.

Внутри возле сцены сложены плакаты с партийными лозунгами, праздничные вывески, бобины без кинопленки.

Советские плакаты в заброшенном клубе

Когда-то здесь показывали кино, а по вечерам жители ближайших деревень собирались на танцы. Сколько разных воспоминаний связано с этим местом у людей. Вероятно, кто-то встретил тут свою первую любовь, впервые поцеловался. О тех временах напоминают предметы и плакаты.

Место притягательно для туристов, а около сцены на столе лежит специальный журнал, в котором каждый желающий посетитель может оставить свои впечатления об экскурсии.

Журнал для записей в заброшенном клубе

Зона отчуждения остается памятником человеческой ошибки. Сюда приезжают люди из разных стран посмотреть на ушедшую жизнь из деревень. А также местные жители, как правило, на Радуницу или майские праздники. Вспоминают, ходят по былым местам. Наш сопровождающий подчеркивает, что это всегда очень эмоциональные и трогательные моменты.

"Люди приезжают, туристы и некогда жители этих деревень. На кладбища едут на Радуницу, 26 апреля в день трагедии. Их тянет посмотреть свои дома, место, где родились. Тут эмоции разные, понимаете, и горе от этой трагедии и радость, что они могут встретиться с земляками. Жизнь раскидала людей по разным странам, городам. Они приезжают сюда, встречаются друг с другом. И слезы радости, и слезы горя – все есть", – задумчиво добавляет Гарбарук.

Полесский государственный радиационно-экологический заповедник – место, где время остановилось 40 лет назад. И где оно все-таки продолжается – в людях, которые сюда возвращаются.

Плакаты в заброшенном клубе в зоне отчуждения

Самые интересные и важные новости ищите в нашем Telegram-канале, MAX и Viber. Также следите за нами в Дзен!