Обвиняемый по делу Коржича: или унизишь солдат, или будешь унижен сам

Один из фигурантов дела о смерти военнослужащего рассказал, почему заставлял солдат отжиматься и как его допрашивали в КГБ.
Подписывайтесь на Sputnik в Дзен

МИНСК, 13 сен – Sputnik. Допрос обвиняемых по делу о гибели рядового Александра Коржича продолжается на выездном заседании Минского областного суда. В четверг гособвинитель зачитывал показания командира отделения второй роты Егора Скуратовича, которые он давал в ходе следствия.

На скамье подсудимых — трое сержантов, которые обвиняются в совершении преступлений, предусмотренных ч.ч. 1, 2 ст. 430 (получение взятки) и ч. 3 ст. 455 (злоупотребление и превышение власти). Командир отделения, где служил Коржич, Евгений Барановский обвиняется по ч. 1 ст. 205 УК (кража). Тело Коржича нашли в петле в подвале медицинской роты с майкой на голове и связанными ногами 3 октября 2017 года.

Обвиняемый по делу Коржича: следователи КГБ давили на меня на допросе

Речь идет о применении насилия по отношению к курсантам, отжимании во внеурочное время, незаконных сборах (деньгами и продуктами) за право пользования мобильным телефоном и за право сходить в магазин.

Поставить взвод в упор лежа

Скуратович рассказал, что не он придумал практику применения насилия и отжимания во внеурочное время в качестве наказания, хотя тоже так поступал. Таким образом он ответил на вопрос судьи о том, кто принимал решение о командах "упор лежа" вне физзанятий и нанесении ударов бойцам.

"Я видел, как это происходило во время моего первого периода (службы — Sputnik)", — сказал Скуратович.

На вопрос судьи о том, что мешало прекратить эту практику, сказал, что была опасность оказаться под прессом ряда старших сержантов, Скуратович сказал: мешала опасность быть униженным.

Обвиняемый по делу Коржича: после допросов до сих пор хожу в туалет кровью

"Помню фразы "Ты что, слон, не можешь взвод в упор лежа поставить?!" Но от кого исходили эти фразы конкретно, не помню", — заявил Скуратович.

Обвиняемый согласился с предположением судьи, что прибегал к неуставным отношениям по отношению к бойцам, опасаясь давления со стороны старших.

Рука, лезвие, кровь

О тетрадке рядового и приятеля Коржича Алимхаджаева с суицидальными стихами еще раз попросила рассказать мать погибшего солдата Светлана Коржич.

Скуратович пояснил, что как командир отделения мог контролировать вещи подчиненных. Во время одной из проверок он и нашел тетрадь.

"Начал листать – а там рука, лезвие, кровь. И стихи суицидальные", — рассказал сержант. Эту тетрадь он передал командиру роты и о ее дальнейшей судьбе не знает.

Кроме того, Скуратович рассказал об эпизоде, который произошел с Алимхаджаевым 2 октября во время выезда на стрельбы. Бойца нашли сидящим на земле и смотрящим на петлю, закрепленную на дереве.

Обвиняемый по делу Коржича: офицеры нас тоже заставляли отжиматься

"Я с ним поговорил, побеседовал. Чуть ли не тащили его оттуда", — рассказал обвиняемый.

По его словам, затем Алимхаджаева передали офицерам, а после его куда-то увезли.

В продолжение Светлана Коржич засыпала Скуратовича вопросами, мог ли Алимхаджаев повлиять на настроение ее сына и как так получилось, что ее сына, которого характеризовали как морально устойчивого, нашли в петле, а склонный к суициду остался жив.

"Я не считаю, что действия нас троих могли повлечь такие последствия. Человеку оставалось побыть пару недель, и он бы уехал. Он мог бы опять сказать, что у него болит сердце или голова, и снова оказаться в медроте", — сказал Скуратович.

Он добавил, отвечая на прямой вопрос матери погибшего солдата: окружение могло повлиять на такой исход.

Не давали есть, но не били

Физическую силу во время общения в КГБ к Скуратовичу не применяли, заявил обвиняемый. Ранее другой фигурант дела, Евгений Барановский, заявил в суде, что часть первоначальных показаний, которые он давал в Комитете госбезопасности, была сказана под давлением.

Доктор из Печей о самоубийстве Коржича: это был крик о помощи

"КГБ, конечно, очень хорошо работал. Ко мне физической силы никто не применял, но морально… В некоторых случаях с утра и до вечера сидишь в кабинете – без еды, без ничего. Воды могут только предложить. Обложили листиками, сказали: вспоминай факты. И сидишь до обеда. Захочется есть, начинаешь вспоминать", — рассказал Скуратович.

Сотрудники не давили, но подсказывали формулировки. По словам обвиняемого, он спрашивал, "как лучше написать", ему подсказывали слова. В итоге "действия описаны верно, но слова могли быть не мои", сказал Скуратович о показаниях, которые давал в КГБ.

На просьбу судьи описать сотрудников, которые не давали ему есть, Скуратович вспомнил только одного – высокого и лысого, который был одет в костюм и розовую рубашку.

Запомнился веселым и отзывчивым парнем

Из показаний Скуратовича, которые были зачитаны в ходе судебного заседания гособвинителем Юрием Шерсневым, следовало, что обвиняемому Коржич запомнился веселым и отзывчивым парнем. Таким он пришел в армию.

Психолог из Печей о Коржиче: суицидальных намерений у него не было

"Общался со всеми, пользовался уважением во взводе", — говорил Скуратович о курсанте Коржиче в ходе следствия. Однако уже в августе Коржич, по словам обвиняемого, сказал ему, что служба в армии – пустая трата времени. Но при этом от службы не уклонялся и не симулировал.

В тех показаниях сержант рассказал о фактах неуставных отношений сержанта Барановского по отношению к Коржичу. В ходе следствия обвиняемый рассказывал, что видел, как Барановский пользовался телефоном Коржича, как курсант просил телефон позвонить, а тот не возвращал. Однако на суде Скуратович уточнил, что те показания верны лишь отчасти.

"Он сказал не так, что "не дам", а "подойди через минут 5-10", — пояснил Скуратович.

Скорректировал он и показания о походах в чайную. В ходе следствия он рассказывал, что Барановский с Коржичем ходили туда ежедневно.

"Видел, как Барановский показывал, что покупать, а Коржич покупал", — прозвучало в первоначальных показаниях.

Однако в суде Скуратович настаивал, что описал лишь один эпизод, который видел. А вообще "они вроде друг другу продукты покупали", пояснил в суде обвиняемый.

Он подтвердил факт разговора с Барановским, что Коржич предлагал деньги за своеобразное покровительство – "чтобы его никто не трогал", в том числе не применял насилия. Но передавались ли деньги, он не видел.

Согласно этим же показаниям, и в суде Скуратович с ними согласился, после выписки из медпункта Коржич перестал улыбаться.