Было у отца три сына… Юбилейная история, далекая от сказки

9 мая могло бы исполниться 100 лет витебчанину Николаю Игнатьевичу Жарикову. К сожалению, он тихо ушел из жизни 3 года назад.

На тот момент это был один из последних реальных ветеранов Великой Отечественной в городе над Двиной: из числа тех, кто принимал участие в боевых действиях самой кровопролитной войны в истории человечества.

Его всегда можно было назвать истинным белорусом и констатировать, что на таких людях держится земля, причем не только белорусская. Наверное, есть смысл посетовать на удивительную скромность и нежелание подчеркивать собственную значимость. Можно много чего сказать, в общем и целом.

Но нам нужна конкретика. А она такова, что через его судьбу и судьбу старших Жариковых гораздо проще понять если не все, то многое про то время, эпоху, атмосферу – военную и послевоенную.

Так вот, в семье Жариковых изначально-то получалось все как в сказке: было у отца 3 сына. Правда, младший, Николай, дураком никогда и близко не был. Но начнем мы рассказ не с него, а как полагается у славян, по старшинству.

Игнатий Власович Жариков был родом из-под Лиозно. Человек этот нашел и реализовал себя в медицине. Большую часть жизни отработал фельдшером.

Правда, подняться выше по врачебной иерархии не довелось: не хватало высшего образования. Войну прожил в условиях оккупации, чудом избежал смерти. Про эту часть его жизни нужно рассказывать отдельно. Важно то, что после освобождения он занимался тем, что умел и любил делать лучше всего: лечил и спасал людей. Стал своеобразным универсальным семейным доктором, знаменитым на всю Витебщину, не говоря уже про Лиозно.

Говорят, его хоронили всем Лиозно; десятки людей приехали из Витебска отдать ему последний долг. Это к вопросу о том, как относились люди к хорошим врачам во все времена. И все же собственно военного в этой небольшой биографии не так много. Идем дальше.

Про этого человека трудно писать максимально развернуто. У нас тут не литературная газета, выдумывать образы не приходится. Но информации на самом деле мало. А что сказать про молодого парня, навеки молодым и оставшегося?

Вот он смотрит на нас с фронтовой фотокарточки: молодой летчик-истребитель с прямым открытым взглядом.

Он воевал на Курской дуге в 1943 году. В одном из воздушных боев уже в 1944 году его самолет был подбит. Его начали преследовали немецкие асы, чтобы добить.

Михаил решительно не хотел выпрыгивать с парашютом, ибо был риск попасть в плен. В общем, возвращался на базу и совсем малость не дотянул до своих. Его американский самолет Р39 "Аэрокобра" за километр до своего родного аэродрома вошел в штопор… Взрыв.

И Михаил Жариков, как было принято писать в "похоронках", адресованных родным, "погиб смертью храбрых, защищая Советскую Родину".

До конца войны оставался всего год. А ему самому было чуть больше 20.

Леонид Жариков начало войны встретил в Сибири. Он там служил срочную службу. О том "его времени" напоминает вот этот фотокадр. Там на обороте все сказано: привет из Москвы.

По одной из версий, именно Сибирские дивизии, брошенные под Москву ближе к декабрю 1941 года, помогли отстоять столицу СССР от захвата немецкими войсками и полного уничтожения.

К сожалению, никаких особых воспоминаний о своем участии в той грандиозной битве Леонид Игнатьевич Жариков нам не оставил.

То ли нельзя было, то ли, как многие фронтовики, войну вспоминать не любил. При этом у него сложилась выдающаяся послевоенная жизнь.

Отличный спортсмен. Блестящий ученый. Великолепный организатор. Да просто красавец – совершено кинематографической внешности был человек. Не стал бы ученым, вполне мог бы проявить себя в кино.

Но он в 39 лет от роду уже стал ректором института физкультуры в Минске. Однако беда к нему пришла оттуда, откуда в общем-то и не ждали. Природа появления онкозаболеваний неведома доподлинно и сейчас, а тогда, без малого 50 лет назад – тем более.

Можно предполагать и наследственное происхождение, кто-то увидит причину в "неизвестной войне" Леонида Жарикова-старшего. Кто-то предположит, что дело в нелегкой ноше ректора, которую он на себя добровольно взвалил.

Мы же можем сказать одно. Этот звездный для своего времени человек умер, когда ему было 50 лет. В самом расцвете сил.

Вот несколько строчек из его скупой биографии, мелькнувшей в интернете. "Окончил Витебский медицинский институт и Белорусский институт физической культуры. С 1962 по 1970 годы – ректор этого института. Под его руководством была открыта проблемная научно-исследовательская лаборатория, велись работы по строительству спортивных объектов и учебных сооружений института. Научные работы посвящены в том числе влиянию факторов внешней среды на изменение уровня артериального давления у спортсменов".

Николай Игнатьевич, будь он жив, ни разу бы не понял, если б этот рассказ оказался "заточен" под легенды о его невероятном героизме и огромном вкладе в общую Победу.

По большому счету, его война – это история мальчишки, оказавшегося в кровавом круговороте, после которого быстро становишься мужиком и вряд ли чего-то сможешь испугаться в этой мирной жизни.

Факты вкратце таковы. Когда война с Германией только началась, его, пятнадцатилетнего, эвакуировали в Мордовию.

Там он доучился до 9 класса, достиг 17 лет. И был призван в Армию. Солдат матери-Родине уже не хватало и на такую мелочь, как неполные 18 лет, никто не смотрел.

Правда, для начала поехал Николай в 1943 году на очень Дальний Восток – в Маньчжурию, в тайгу. По сути, в резерв. Чтобы через 2 года, в августе 1945-го, стать участником скоротечной Советско-Японской войны. Она длилась около месяца, с 8 августа по 2 сентября 1945 года.

Японцы сражались, как истинные самураи-смертники. Несмотря на то, что очень сильно отставали от нас по уровню оснащенности военной техникой. Однако за 3 недели боев советские войска потеряли только убитыми около 12 тысяч человек. И это – официально…

Но Николай Игнатьевич не любил вспоминать яркие детали тех сражений. К счастью, его воинская часть какого-то серьезного, за гранью возможного сопротивления со стороны японцев не испытала.

Хотя в одном из боев красноармейцу-огнеметчику Жарикову одновременно… повезло и не повезло. Минный осколок срикошетил от висевшего на его спине баллона с горючей смесью и пробил ногу. Хотя могло быть все гораздо хуже.

В общем, капитуляцию Японии Николай встретил в госпитале. Чтобы вылечиться и продолжить действительную военную службу.

Из первых лет своей военной карьеры он вынес постоянное, морально и физически убивающее чувство голода.

А вот после войны жить и служить стало значительно веселее. Тем более, парень проявил себя как отличный спортсмен. Имел разряды по лыжным гонкам, футболу, бегу, стрельбе.

Конечно, провести 7 лет в тайге для мальчишки — то еще "удовольствие". Помимо ранения, он на этих "сопках Маньчжурии" заработал цингу, лишившись части своих изумительных зубов. Любил вспоминать, как войсковой повар дядя Миша, татарин из Казани, к нему отнесся будто к родному сыну: подкормил и дал возможность как-то выправиться, сохранить здоровье. За что ему – отдельная благодарность.

Здоровье старший сержант Жариков в армии приобрел в итоге воистину богатырское. Играл по 2 футбольных матча за день – и никаких проблем. Товарищи офицеры из разных структур только диву давались.

В общем, его с одной стороны тянули к себе представителей силовых органов и предлагали отличную службу, с другой – поступали предложения стать офицером Красной Армии с очень серьезной перспективой роста.

Однако главным в итоге стало приглашение от родителей и старшего брата Леонида вернуться домой, в Лиозно.

В 1950 году, несмотря на все возможные и невозможные уговоры и посулы, он демобилизовался. И в 24 года вынужден был сесть за парту, чтобы окончить 10-й класс родной Лиозненской средней школы. По сути, начинать жизнь с нуля. Он это сделал. Сразу после гигантского перерыва из-за службы в армии, когда ему исполнилось 25 лет, сходу поступил в Витебский мединститут и успешно его закончил.

Параллельно всегда занимался спортом. Хотя главной любовью на все времена оставался футбол. Говорят, в Лиозно очень долго из уст в уста отнюдь не молодые люди передавали легенду про то, как капитан местной команды, центральный защитник Коля Жариков ударом от ворот до ворот…сломал штангу.

Мне довелось видеть, как он смотрел футбол по телевизору и искренне негодовал, когда здоровые мужики начинали кататься по полю после пустякового, на его взгляд, толчка. В его молодости упасть и долго лежать игрок мог только после остановки сердца.

А в общем, за счет мощного сплава таланта, характера и воли Николай Игнатьевич сделал серьезную карьеру в профессиональной сфере. Достаточно сказать, что он занимал пост главного эпидемиолога отдела здравоохранения Витебского облисполкома. Во всяком случае, так его должность называется сейчас.

Я смотрю на эти фотографии сегодня и отчетливо понимаю, что стоит за фразой: такой народ непобедим. Вот идут футболисты-солдаты. Знамя, естественно, несет капитан команды, Николай Жариков. И видно, что эту реликвию у него можно вырвать только с руками. Но кто ж это позволит сделать, когда вокруг такое окружение?

Был он страстным охотником (см. отнюдь не постановочное фото "Человек с ружьем"), а также чрезвычайно жестким по отношению к людям, которые позволяли себя вести недостойно. По его молодости они могли получить серьезные проблемы со здоровьем. А молодость его длилась, на их беду, достаточно долго.

Никто не мог и близко подумать, что это последний его день рождения. Его до обеда навестили на то время губернатор Алесандр Субботин и ставший вскоре депутатом Палаты представителей Руслан Шкодин – тогда военком Витебской области. И все ведь было хорошо. Николай Игнатьевич держался великолепно.

Но вот уже за семейным обедом, в узком кругу, стало видно, что он невероятно устал.

Рассказал мне почему-то практически на ухо про то, как вскоре после окончания войны, когда одним из вариантов достойного выживания для солдат и офицеров была охота, он подстрелил издали из автомата дикую козу, не зная, что она беременная, и успел увидеть на ее глазах предсмертную слезу.

Почему-то эта история его сильно волновала в тот момент. Дальше ему нужно было отдыхать. Нужно было прощаться. Через несколько месяцев его не стало.

На мой взгляд, он просто устал от своей длинной жизни, из которой постепенно ушли любимая жена Фаина Дмитриевна, друзья молодости и уже отнюдь не молодости. Он успел оглянуться и увидеть, кто пришел вслед за ним, если цитировать скрыто Высоцкого.

Это и замечательный сын, названный в честь старшего брата Лени, ставший одним из лучших спортивных врачей и мануальных терапевтов на Витебщине; и родная до глубины души невестка Галя, большую часть жизни отработавшая в той же сфере, что и ее любимый тесть; и чудесная внучка Юля, и двое классных правнуков, Кирилл и Лиза.

Жизнь на самом деле оказалась прожитой не зря. Между нами говоря, далеко не все могут честно признаться себе в чем-то подобном накануне ухода.

В семье Жариковых навсегда останется вот эта удивительная искра, сформированная из тепла, доброты, чувства ответственности, справедливости и жесткости, если того потребуют обстоятельства.

Вот такая семейная история. Про войну и мир, трагедию и драму. В ней, как океан в капле воды, отразились и военный кошмар, и мирный быт, и классический абсурд прекрасной и ужасной человеческой жизни в целом.