Сносят памятники из-за страха: как в Прибалтике уничтожают День Победы

Парады, возложения цветов, шествия... Все эти традиции поистине народного праздника Дня Победы были заложены еще в 60-х годах прошлого века, когда были живы многие участники войны. В прибалтийских республиках этот праздник тоже отмечали с размахом. Были времена, когда в Риге на 9 мая покупали больше цветов, чем на 8 марта.

Теперь там нет ни памятников, ни массовых возложений, ни песен. Как говорит главный редактор информационного агентства Baltnews Андрей Стариков, латвийские власти просто запретили радоваться на День Победы, а многих латышей убедили, что это не их праздник.

О том, как началась эта борьба с собственной историей, в интервью Sputnik рассказали Андрей Стариков и Юрий Алексеев, которые ранее жили в Латвии.

Андрей Стариков родился в Латвии сразу после распада СССР и советского Дня Победы уже не помнит. Но хорошо знает, что праздник отмечали еще очень долго, и к памятникам освободителям в Риге приходили сотни тысяч людей.

Некоторые латвийские политики могут сказать, что якобы 9 мая – это "русский праздник". Якобы бороться с ним начали, потому что это "мягкая сила" России, которая в 2014 году "оккупировала" Крым, а теперь "напала" на "мирную" Украину. При этом игнорируются не только истинные причины начала СВО и перехода Крыма под российскую юрисдикцию, но и тот факт, что День Победы сотни тысяч латышей, литовцев, эстонцев в прошлом считали своим праздником.

Бытует мнение что большинство прибалтов в годы войны были эсэсовцами и полицаями, однако это миф, не соответствующий реальности. Были среди них и партизаны, и герои Советского Союза.

Чего стоит только одна оборона Лиепаи. Именно тогда проявил себя латыш Имант Судмалис, который до 1944 года продолжал бороться с гитлеровцами и в Латвии, и в Беларуси. Его выдали предатели, и он был казнен оккупантами. Таких примеров много, но латвийские власти не просто игнорируют эти факты, а вырезают их из истории.

В принципе, постепенно "подмывать" смысловой фундамент Дня Победы начали еще в перестроечные времена, но тогда это было не так явно и динамично. Более серьезно разрушать историческую память начали с 2004 года, когда в Латвии объявили школьную реформу.

Андрей Стариков помнит, как учителя в русскоязычных школах пытались адаптироваться под реформу, которая, по сути, сводилась к выдавливанию русского языка из образования.

То же самое было и с преподаванием истории. Детям рассказывали, как на самом деле развивались события во время Великой Отечественной войны, и объясняли, что в учебнике дана заидеологизированная интерпретация. То есть потом на экзамене нужно рассказать именно эту версию. Таковы были реалии.

"И вот эти учителя оставались вплоть до моего выпуска. А сейчас их выдавили из системы образования… Кого-то загнобили языковой тиранией, проверками, кто-то не выполнил критерий на лояльность государству", – рассказывает Андрей Стариков.

Свою роль тогда сыграло и вступление прибалтийских стран в Евросоюз и Североатлантический альянс. Это была окончательная смена внешнеполитического вектора. Россию стали воспринимать как угрозу. По большей части этот был образ, который создавали в сознании людей, а не какие-то факты, соответствующие действительности.

Хотя многие политические силы еще питали иллюзии, что внутри той же Латвии можно как-то примирить разные группы, главным образом латышей и русскую общину. Выступали за добрососедство и против строительства ж/д-магистрали Rail Baltica, которая отличалась бы от советского стандарта. Вообще было предложено отказаться от опоры на историю в политике и опереться на экономику.

"Было понимание, что это деньги, это связи, это торговля", – отметил Стариков.

Была и попытка ввести "нулевой" вариант гражданства, как в Литве. То есть предлагалось покончить с позорным делением на граждан и "неграждан" и дать всем одинаковые права. Но в итоге эта стратегия не была принята. Латвийские власти испугались крымских событий 2014 года, хотя Москва отнюдь не планировала присоединять эту прибалтийскую республику.

Продолжались мифологизация, создание образа "российской угрозы". Людей просто зомбировали.

Сегодня, как отметил Стариков, можно констатировать, что действительно у этнических латышей, эстонцев и литовцев в сознании укоренились определенные мифы. На этом фоне особенно сильной русофобская истерия стала в 2022 году после начала СВО.

К тому же необходимо учитывать, что в Латвии есть пусть и небольшая, но влиятельная группа политиков – потомков коллаборационистов. Эти люди родились и выросли за рубежом, как правило в США или Великобритании. Они создавали современные латвийские спецслужбы, а главное – антикоррупционный орган, который на самом деле зависит от западных стран и нужен для сбора компромата на неудобных политиков.

Как уже говорилось, история в Латвии, да и в других прибалтийских странах, подается очень тенденциозно. Стариков обратил внимание, что там как бы "вырезают ножницами" неудобные события. Никто давно не рассказывает про героев-латышей, которые сражались с гитлеровцами. Теперь героями стали участники националистических подразделений, действовавших в составе германского СС.

Начиная с 2022 года, прибалтийские политики уже более активно отдают распоряжения о сносе советских памятников. Как будто бы и не было среди советских солдат латышей, эстонцев и литовцев. Якобы все это "русское", а значит - враждебное.

Отсюда и запреты советских наград, георгиевской ленточки и так далее. Даже за демонстрацию в соцсетях ордена или медали, которыми награждали ветеранов, можно получить наказание от властей.

Теперь прибалтийские власти довели ситуацию до того, что отметить 9 мая по сути и не получится. Можно просто в одиночестве пойти и тихо возложить скромный цветок к остающимся захоронениям солдат. А их не так много. К сожалению, в Прибалтике не только снесли почти все памятники, но и выкопали останки солдат, перезахоронив их в отдаленных местах, куда не всегда просто добраться. Какие-либо концерты, салюты, сборы группами на 9 мая запрещены.

Стариков не исключает, что когда-нибудь в будущем праздник может вернуться в Прибалтику. Более того, по сути никакой серьезной замены власти не предлагают. Да, есть героизация коллаборационистов. Есть солидарность с украинскими националистами наших дней, но очевидно, что это временно.

К тому же остается проблема несовместимости "культа полицаев" с темой Холокоста. И это противоречие разрешить невозможно…

Второй собеседник Sputnik – Юрий Алексеев. Его отец был русским, а мать – латышкой. Судьба так сложилась, что довелось пожить в разных городах СССР, но большая часть жизни прошла в Риге, куда Юрий переехал с матерью еще в брежневские времена. Учился, работал инженером, а потом и журналистом. Уехать из республики пришлось совсем недавно, когда латвийские власти решили посадить Алексеева на длительный срок за его политические взгляды.

Первый латышский День Победы он не застал, но хорошо помнит первое такое празднование в Краснодаре. Как известно, 9 мая стало выходным с 1965 года. Тогда же начали проводить парады и другие акции.

Юрию тогда было 8 лет. На стадионе "Кубань" в Краснодаре ему довелось увидеть целое представление. Сначала "наступали" самые настоящие немецкие танки и люди в форме вермахта, потом их гнали назад красноармейцы. После реконструкции был грандиозный салют.

Не менее грандиозными были и последующие праздники в Риге. Алексеев хорошо помнит парады на набережной вдоль Даугавы (Западной Двины). А особенно врезался в память 1985-й год. К уже взрослому Юрию приехал отец-ветеран.

По его мнению, ничего весомого людям вместо Дня Победы латвийские власти предложить не могут. Фактически вся эта борьба означает, что они предлагают своеобразный день поражения. Но ведь это гораздо хуже Дня Победы. Ответ на вопрос о том, какой из дней для себя выберет нормальный человек, очевиден.

Алексеев согласен с тем, что латвийское государство вырезает из памяти своих героев. Ему довелось жить на улице генерала Детлава Бранткална. Это его дальний родственник, который командовал 130-м Ордена Суворова Латышским стрелковым корпусом. В его составе с гитлеровцами воевали латыши.

И Юрий гордился, что живет на такой улице, что в корпусе служил и другой его родственник. Тоже латыш. Но вот недавно власти переименовали улицу, как будто и не было в истории генерала-латыша и его многочисленных солдат, которые отдавали жизнь за Латвию…

Это лишь одна из историй, которая показывает личную связь людей с Днем Победы. Еще школьником Юрий участвовал в создании рижского мемориального парка. Там до сих пор растут два дерева, которые он посадил в детстве. А вот самого мемориала больше нет. Его снесли.

В России и Беларуси такое покажется кошмарным сном. Люди привыкли, что каждый год власти тратят немалые средства на парады и организацию шествий, на концерты и салюты. А вот в Латвии после распада СССР все это делалось на частные средства. Народ и спонсоры буквально сбрасывались на праздник.

9 мая в Прибалтике давно не выходной. Если дата выпадала на будни, люди толпами рано утром шли к мемориалу, чтобы успеть до работы возложить цветы. В Риге официальные данные полиции были таковы: 250-300 тыс. человек.

Вечером всегда был концерт, а салют делали такой грандиозный, что фейерверк на день Независимости Латвии не шел ни в какое сравнение. Видимо, это и пугало латвийскую власть, которая решила уничтожить народный праздник.

Но кроме смыслового разрыва с Россией и Беларусью Прибалтика пошла и на разрыв экономический. Республики отказались от транзита белорусских и российских грузов и много другого.

Говоря о том, какое будущее у Латвии с такой стратегией, Алексеев приводит простой пример. Он иногда спрашивает своих родственников или знакомых латышей, что дал стране Евросоюз. Просит назвать три пункта. Как правило, люди говорят: "Наши дети получили возможность ехать на работу и учебу в Европу".

Когда им задается вопрос, что еще кроме отъезда из родной страны можно назвать, латыши часто злятся и просто посылают вопрошающего по нецензурному адресу. Это все, что нужно знать про образ будущего Прибалтики. Региона, который отказался от своего настоящего прошлого.