Белорус оживил фото Минска времен Великой Отечественной с помощью ИИ

Искусственный интеллект перестал быть игрушкой для айтишников. Сегодня более-менее продвинутый пользователь способен не только раскрасить, но и оживить фотоснимок, восстановить эмоции людей в кадре и даже предположить, как в этой ситуации двигались бы персонажи на снимке, то есть сгенерировать ИИ-картинку по текстовому описанию. Появилось даже понятие – фотореализм ИИ. Какие технологии на основе искусственного интеллекта сегодня востребованы, что можно восстановить с помощью нейросетей и почему эта работа порой неблагодарная, корреспонденту Sputnik Игорю Кандралю рассказал автор проекта Юрий Царев.

– Да, я с отличием окончил переводческий факультет иняза (БГУИЯ) и экономический факультет Международного института менеджмента. Долгое время работал переводчиком-синхронистом, знаю три иностранных языка. Карьеру ведущего начинал на радио, звучал под псевдонимом Клаус Мюллер. Много лет работаю на радио и телевидении. Но недавно увлекся нейросетями и понял, что мы стоим на пороге четвертой технологической революции.

Неудивительно, что даже на прошедшем недавно 15-м съезде Белорусского союза журналистов в заголовок был вынесен слоган "Журналистика в эпоху нейросетей и мировой трансформации". Очень актуально. Но риторически прозвучал вопрос выступившего на мероприятии первого заместителя главы Администрации президента Республики Беларусь Владимира Перцова: "А какие проекты с использованием нейросетей за последние месяцы созданы белорусскими СМИ?"

Эта тема очень актуальна и востребована несмотря на то, что мы живем в условиях санкций и доступ ко многим нейронкам у нас попросту закрыт. В условиях, когда нынешняя технологическая революция идет такими темпами, надо, чтобы белорусская медиасфера шла в ногу с мировой. Это непросто, а ведь это – информационное поле, где нужно не только уметь отличать фейки от правды, но и противопоставить им свой современный контент. Мы на нем должны быть полноценными игроками.

– У меня есть работы с князьями ВКЛ, Франциском Скориной, Радзивиллами, утраченной архитектурой Минска. Мне интересна история Беларуси и наших городов в фотографиях, картинах и гравюрах. Восстанавливая фотографии, мне хотелось показать города, людей, живших тогда, яркими, светлыми и радостными. Все дело в том, что черно-белая картинка очень часто нами воспринимается как что-то далекое, происходившее в "другом мире" и наше сознание просто скользит по ним и не цепляется. Яркие картины оставляют яркие впечатления.

Что касается непосредственной выбранных мною снимков периода фашистской оккупации, то многие из них известны широкой публике, некоторые – из-за особой жестокости изображения – только историкам и архивистам. Но я не преследовал цели ожесточить людей. Я старательно избегал негативных эмоций. Но так или иначе тема войны и оккупации близка каждому белорусу, за редким исключением, наверное…

Мою семью война коснулась непосредственно. Бабушку Нину пытали и издевались над ней в тюрьме, деда Ефима нацисты вместе с полицаями замучили до смерти. Прошу заметить, я не говорю "немцы", я говорю именно нацисты. Они относились к нашим предкам, как к "унтерменшам", которые должны были стать рабами рейха по принципу рабов в Римской империи. Фашизм – это зло и об этом надо помнить всегда. Тем более, что тема геноцида белорусского народа для нас является актуальной.

Я не в первый раз занимаюсь этой тематикой – в середине 1990-х работал в фонде "Взаимопонимание и примирение" переводчиком-консультантом, помогал отыскивать жертв нацизма – узников концлагерей, угнанных в Германию на работы, пропавших без вести. Работал вместе с Международной службой розыска в городе Арользен (Германия). Этот фонд, кстати, основал наш известный художник, узник Бухенвальда, Михаил Андреевич Савицкий. Я был знаком с ним лично и даже перевел книгу о нем на немецкий язык, она есть в Национальной библиотеке Беларуси.

Так вот, уже тогда через мои руки проходили ежедневно десятки фотографий, как доказательства того, что человек являлся жертвой оккупации. К этому привыкнуть невозможно.

На серии фотографий, которые я включил в проект, можно увидеть несколько главных палачей на территории Беларуси. Во-первых, Вильгельма Кубе, генерального комиссара Белорутении, уничтожившего около 50 тысяч евреев. В его планах было, кстати, очистить Минск вообще от всех, завезти немцев и переименовать город в "Асгард" (в германо-скандинавской мифологии – небесный город богов-асов – Sputnik).

В планах нацистов по Борисовскому району, откуда родом мой отец, было оставить в живых около 5 000 населения в виде обслуживающего персонала по принципу рабов и завести туда "господ арийской крови". Вы увидите Кубе, вышагивающим на 1 мая, инспектирующим кладбище на Золотой Горке, у "себя" в той самой квартире на "Театерштрассе, 12" (ул. Энгельса в Минске), где его ликвидировали белорусские партизаны в ходе операции "Возмездие". Этого дома уже нет, но я отреставрировал и это фото (желтое здание перед сносом за сеткой-рабицей).

Вы увидите его кровавого преемника, Курта фон Готтберга, объявившего после убийства Кубе террор и убившего 2 000 белорусов. На фото он сверху наблюдает на своих песиков – полицаев в траншее.

Вы также увидите марш самих полицаев всего за несколько месяцев до освобождения Минска. Полицаев, которые "здзеквалiся яшчэ больш за немцаў", – как вспоминала моя бабуля. Также вы увидите ту самую инспекцию Гиммлера в 1941 году шталага 352 (Stammlager 352).

Вообще, вы увидите многое – меха и нищету, и "хозяйское поведение" оккупантов. Вы увидите Минское гетто, одно из самых кровавых мест в городе, а ведь по немецким источникам в Минске при входе немецких войск проживало 75 000 евреев. И эти фотографии – лишь отдельные запечатленные судьбы.

Вы увидите белорусских женщин перед отправкой в Германию на работы – они еще не знают, что их ждет…

Это те фото, которые прошли модерацию в нейронке. Некоторые не с первого раза. Некоторые нейронка дала возможность сделать только один раз.

– Я знал, что будет тяжело. И если вы думаете, что мне доставляет удовольствие часами повторять итерацию за итерацией с Гиммлером, трагедией евреев в гетто или "зигами" на фоне Красного костела, то глубоко заблуждаетесь. Но мое желание – дать вам прочувствовать все глазами современников. Потому что черно-белый снимок – как рисунок простым карандашом, что-то нереальное, далекое, хроника. Цвет заставляет почувствовать реальность момента.

Ощущение присутствия вас в этом месте – до мурашек. И этот свет волшебный, и воздух ощущаешь – пыльный летом и морозный зимой. И эта реальная жизнь людей в нереальных условиях... Некоторые люди мне писали комментарии: "До мурашек. Голубое небо, светит солнце, а людей ведут на расстрел".

Это как послевкусие после просмотра тяжелой кинокартины с неожиданным финалом, когда мысли толпятся в голове и уже не можешь смотреть что-то другое, чтоб не испортить это ощущение эмоциональной наполненности...

– Беда и, наверное, счастье в том, что мы не видели все это собственными глазами, а судим лишь по своим представлениям и по кино. Пыль мундиров – в окопах и на марше, а не в оккупированном тылу. Тем более, когда речь идет о генералитете.

Нейросети не всесильны. Они не могут восстановить то, что утеряно на оригинале. Если размазано лицо, они не смогут нарисовать его заново (только другое лицо). Можно детализировать только то, что есть. Если освещение на оригинале темное, то и цвета будут отображаться более глубокими. Некоторые фото я переделывал заново, так как вдруг вышла более мощная версия нейронки.

Дается все это непросто. Каждая генерация хорошей нейронкой – платная. Притом, что мы живем в санкционных ограничениях, еще и с переплатой. Каждая художественная детализация фото – платная. Были случаи, когда кто-то брал у меня восстановленные фотографии, пополнял в лентах свой контент с подписью "фота размалявана штучным iнтэлектам" и все. Но нет! Во-первых, он сам по себе ничего не "раскрашивает", за этим стоит человек, который работает над промтами (на отдельные фотографии уходило несколько десятков часов) и который за это заплатил, не прося ничего взамен, кроме одного – упоминания автора реконструкции. Мне кажется, это справедливо.

– Начав реставрировать старые фотографии Минска, я даже и не предполагал, насколько меня это затянет. И сейчас, часто прогуливаясь в центре Минска пешком, я смотрю на нашу архитектуру по-другому. Чувствуется какая-то связь, мост между прошлым и настоящим. Такой эффект достигается с помощью гиперреализма старых фотографий.

Появилась идея: на тех местах столицы, где утрачена старая архитектура, установить таблички с QR-кодами, чтобы минчане и гости Минска могли навести мобильный телефон и увидеть облик старого города.

Если кто-то из меценатов, возможно, какая-то компания или группа компаний, будет готова заняться этим проектом, который также послужит для них неплохой рекламой – там может быть их, рекламная интеграция, например, я готов предоставить восстановленные фотографии. Тогда даже каждая экскурсия приобретет другой смысл и дух.

Кстати, во многих городах мира такое уже давно сделано. Более того, там, в "окрестностях" таких табличек еще и бесплатный городской вайфай имеет место быть с аудио- и видеогидом.

У меня, кстати, попросили мои реставрации для лекций студентам. Я очень рад и сказал: все, что касается образовательных моментов, может использоваться абсолютно без ограничений, на безвозмездной основе.

– В ИИ главное – не ретушь, а промт-инжиниринг. В работе с фотографиями это практически то же самое, что и при работе с фотоаппаратом, только... Без фотоаппарата. Ваш инструмент – это ИИ. Надо также выставлять свет, глубину резкости, экспозицию и так далее. Нужно заранее видеть желаемый результат и уметь его вербально выразить нейронке. Поэтому вербализация воображения – это главное умение. К сожалению, у многих людей обедненное воображение и обедненный лексический запас. Вспомните, например, как Толстой описывал старый дуб в "Войне и мире". Или как Майн Рид начинает описание Флориды во "Всаднике без головы". Там готовая картина, которую легко представить!

– Любую, где вы можете себе позволить Premium. Это может быть Grok 4.1, ChatGPT 5.2, Google Gemini 3, Perplexity (Pro). Но если хочется узнать градацию, я бы распределил так:

Хотя сейчас идет такая гонка ИИ, что вся эта градация может поменяться через час.

– Скажу за себя: я бы дальше середины 1970-1980-1990-х и Минска никуда бы не двинул. Просто хотел бы увидеть то, что я знал, но уже ушло. И никаких бы "изменений будущего" путем изменения прошлого не делал. Просто увидеть дорогие сердцу моменты. Страшное пусть останется далеко в прошлом…